Архитектурное и арт-бюро

Экспозиция российского павильона на 16-й Венецианской архитектурной биеннале, проходившей под темой «Свободное пространство», получила название «Зал ожидания будущего». Она объединила два графических эссе — «Великая русская река» и «Дихотомия свободного пространства», в которых авторы исследуют потенциал освобождающихся городских территорий и роль транспортной инфраструктуры как нового каркаса расселения и основы будущего образа жизни. Проект состоялся при участии художника Анатолия Акуэ и галереи «Триумф» (менеджмент проекта).

«Великая русская река»

«Российская железная дорога — хребет страны, «река», протекающая с Запада на Восток и обратно. Вдоль её «русла» расселено большинство населения; она соединяет регионы и континенты. Но внутри городов эта же «река» становится границей: устаревшие технологии и инфраструктура рождают широкие зоны отчуждения — складские полосы, гаражи, пустыри. Город обороняется от путей, вместо того чтобы использовать их потенциал.

У «реки» есть истоки — Москва и Санкт-Петербург, транзитные города вдоль магистрали и крайние точки — Калининград и Владивосток. Их объединяет одно: вдоль дороги тянется свободное, но «омертвлённое» пространство. Признавая в нём ценность, можно превратить его в ресурс развития — от Самары до Новосибирска и Москвы.

Транссиб построили стремительно, но мы по-прежнему живём на рельсах XIX века: средняя скорость — около 64 км/ч, путь Москва—Владивосток занимает более шести суток. Повышение скорости хотя бы в 2,5 раза меняет масштаб связности: железная дорога становится агломерационным транспортом, оживляя большие территории, снижая вынужденную миграцию в мегаполисы. В обществе пост-труда необходимость жить в нескольких крупнейших центрах уменьшается: доступ к «артерии» важнее соседства с экономическим ядром.

Развитая сеть «рек» — дополнительных железнодорожных коридоров и скоростных линий — способна выровнять систему расселения. Потоки, которые сегодня переносят сырьё, могут распределять человеческие и жизненные ресурсы. Это и есть потенциал «свободного пространства» России: превращение инфраструктурной периферии в пространство для человека — от городов до всей страны»

«Дихотомия свободного пространства»

Город ожидает появления больших свободных площадей. Один из главных резервов — территории транспортной инфраструктуры. Мы по-прежнему подчинены модели XIX века; технологические сдвиги в коммуникациях неизбежно освободят значительные участки, в том числе в исторических центрах.

Площадь трёх вокзалов как ключевая сцена

Комсомольская площадь в Москве — пример такого узла. С середины XIX века здесь формировался крупнейший транспортный хаб страны: три вокзала, подземные и наземные сети, экспресс-маршруты, промышленная периферия, которую сегодня сменяет джентрификация. Это одно из самых активных мест города — при удивительно низкой доле застройки и огромной доле инфраструктурных площадей.

Мы предлагаем спекулятивный взгляд — не предсказание, а исследование двух предельных режимов преобразования свободного пространства.

Нарратив 1. Поглощение

Город становится мега-агломерацией глобального уровня. Дефицит земли ведёт к вертикальному росту, уличная сеть и двор меняют смысл и сечение, личный транспорт исчезает, доставка и логистика переходят к беспилотным системам, озеленение поднимается вверх. Город — физически замкнутая, но глубоко интегрированная часть планетарной сети (по Лиаму Янгу) со связями на высоких скоростях и в нематериальной среде. Свободные территории вокзальных зон поглощаются, уплотняются и многократно ремоделируются.

Нарратив 2. Сакрализация

Альтернатива — сбережение и наделение смыслами. Освобождённые железнодорожные полосы становятся зелёными клиньями, продолжающими историческую идею московского Генплана 1935 года. Железные дороги связывают город и природу — и могут связать Москву с соседними городами линейным расселением.

Идеи НЭРа (Нового элемента расселения) Гутнова и коллег, развитые позднее в «Сибстриме» и теориях Ильи Лежавы, в эпоху высокоскоростного транспорта обретают актуальность: при иных скоростях теряет значение удалённость от «центра», а связанной мегаструктурой становится уже территория страны.

Для Площади трёх вокзалов это означает экологическую реконфигурацию узла: возвращение на поверхность реки Чечеры и восстановление Красного пруда; формирование трёх «зелёных русел», повторяющих направления транспортных артерий. Коммуникации и инженерные сети идут вдоль этих коридоров; внутри — малоэтажная застройка разной плотности, по периметру — более высокий фронт. Город включается в большую пространственную систему без утраты открытых площадей.

К вопросу о «дихотомии»

Знак вопроса в названии не случаен: два сценария не обязательно противоречат друг другу. Это набор инструментов, которые могут сосуществовать, сочетаясь в одном городе и даже в одной точке. Их общая цель — повышение связанности на уровне страны и мира, перераспределение внутренних перемещений и усиление роли дома как места повседневной жизни. Поглощение и сакрализация — не взаимоисключающие стратегии, а полюса, между которыми и происходит реальная работа со «свободным пространством».